Простушка и пастух  - Мари Ардмир

– В смысле, бой? Это разве не големы за окном?

– …он не наделен магией, передвигается по воздуху, летит очень мягко, ты не заметишь, как попадешь к лекарям, – закончил свою мысль лорд Легас, и только после ответил на вопрос: –Это не големы. Из-за моей недальновидности тебя чуть не убило. Мне стоило догадаться, что вилла защищена не хуже окрестностей. И еще раньше следовало задуматься, отчего на болоте размещены охранки мощностью от двух до пяти хомов.

– У вас не было времени, – напомнила я о грязевой причине нашей пробежки.

– Либо ума. – Он вновь сосредоточил взгляд на моем виске, давая понять, что с пустяковым ранением не все так просто. А затем заглянул в глаза и заверил: – Но я сделал все, чтобы стражи со всеми почестями встретили здешних хозяев.

Надо признать, поездка на болота – кормить комаров, пропалывать тину – была не такой уж плохой. После вынужденного купания меня переодели в сухое, напоили теплым супом, в процессе показали лучшие моменты боя, что плетельщик сохранил на кристалл. Когда снаружи стало тихо, небо очистилось от магических взрывов и запаха серы, на крышу виллы опустился клювасто-крылатый Тиграй. И меня очень аккуратно доставили в столицу, на крышу лекарского крыла королевской здравницы, а оттуда в очень просторную палату на одного.

Легас за свою недальновидность извинился, оплатив все счета. А напоследок заверил, если простушка не станет на ноги через неделю, пастух сам отомстит оставшимся студам. Во избежание смертей, я восстановилась за два дня и попросилась домой. Слабость еще накатывала, перед глазами изредка еще мерцали цветные круги, но я была уверена, что этим же вечером позову Легаса на продолжение мсти. Но он прибыл раньше, опередив, а может, и напугав мою немагическую доставку из булочной. Упаковка со знакомым логотипом в руках лорда говорила о многом.

– Почему ты сбежала из палаты? – без приветствия накинулся он на меня. Вручил бумажный пакет и ворвался в квартиру.

– Почему вам об этом доложили? – возмутилась тоскливо. От пакета пахло выпечкой, он плетельщика – угрозой.

– Я попросил.

– А я просила молчать. Неужели мое слово против вашего невесомо?

– Хм, допустим, я заплатил…

– Еще и за это?!

Легас прищурился, готовый в очередной раз объяснить, что был беспечен и желает загладить вину. Я передернула плечами. Иметь плетельщика в должниках, а тем более слышать об этом, было скорее жутко, чем приятно.

– Ладно. Допустим, вы заплатили, они повиновались. Но как вы узнали, что я дома, а не где-то еще?

Не ответил. Стянул с себя пальто, закрыл входную дверь и внимательно посмотрел на меня. Вернее, на то, как я едва не булькаю от обиды. Встреча с плетельщиком была запланирована лишь на вечер, а до этого времени мне хотелось скрыть синяки вокруг глаз, наготовить яблочных слоек и сделать рунный мини-сюрприз. Совесть не позволяла беспечно принять чужую заботу. Легас и так перешел все допустимые границы, в том числе и иллюзорную от «вы» до «ты». Осталось узнать, когда он влез в мои охранки.

– Как чувствуешь себя?

– Отлично. Собираюсь пить чай и сладким заедать обидки.

– Тебя кто-то обидел? Или ты отказываешься от мстительной миссии? – насторожился плетельщик, и я выразительно посмотрела на него. – Не отказываешься. И обидел я, – протянул он понятливо, пожал плечами. – Чтобы стало легче, добавь меня в список негодников на следующий год.

– А может, на этот год? – предложила я, и он усмехнулся.

– Вирджи, я не собираюсь сам себе мстить.

– Не волнуйтесь, справлюсь за двоих. Впереди у нас Весеннее Благоденствие, затем летнее солнцестояние…

– Жду не дождусь, – ответил лорд. – А теперь открой дверь, там должен быть курьер с заказом для меня.

Так вместе с курьером и пришла догадка, что следилка мастера плетений размещена в общем коридоре, напротив лестницы.

В этот день мы не продолжили мстительную деятельность. Позавтракав в моей копании, Легас сообщил, что сегодня он занят, мстя откладывается на завтра. На следующий день он прибыл в обед, посмотрел на меня и признался, что слишком устал для партизанской деятельности. В день после этого я уже ничего хорошего не ждала, и правильно сделала – плетельщик вообще не появился. Вместо себя он вечером прислал Иви, как выяснилось, чтобы извиниться и передать медовый торт.

Вот так незаметно те дни, что я должна была пролежать в лекарской, я провела дома, не особо часто поднимаясь с кровати. Единственным утешением была медовая многослойная радость, но и она быстро закончилась.Что до работы с рунами, я с трудом могла читать, еще сложнее мне давалось формулирование собственных мыслей, и совсем невозможным было общение с родными.

Сестра с семьей приехала к родителям погостить, чтобы всласть посетовать на мужа и поругаться на детей. А так как прибыли они до праздника зимнего солнцестояния, то все жалобы за эти дни уже были излиты, все новости пересказаны, пришел черед сплетен и переживаний. Объектом последних всегда была я. За меня переживали по поводу и без повода, настолько часто заставляя отчитываться и оправдываться, что переезд в другую часть страны ознаменовался чувством свободы, а не одиночества. Написав весточку на прошлой неделе, я совсем не хотела их тревожить на этой.